Две эпидемии движутся по России. Первая — птичий грипп. Вторая — эпидемия паники по данному вопросу. Обе сегодня стоят на пороге Москвы.

С первой эпидемией все относительно ясно. Зараза движется с востока на запад со скоростью перелетных птиц. Вакцины против нынешнего штамма пока неэффективны. Следовательно, зараженную птицу надо уничтожать, не считаясь с затратами и сантиментами. Здоровую — защищать и изолировать. Корреспонденты «РГ» совершили рейд по подмосковным птицефабрикам, чтобы посмотреть, насколько серьезно там подготовились к атаке.

Фабрика ОАО «Братцевское» в поселке Лунево встретила тишиной. Территорию охраняли престарелый вахтер, бультерьер на короткой цепи да метровой высоты заборчик. Впрочем, как выяснилось, птицы здесь нет уже больше года. Предприятие обанкротилось, птичники превращены в склады и сданы в аренду коммерсантам, благо что рядом аэропорт Шереметьево.

Стоит отметить, что продукцию под маркой «братцевское» можно встретить на московских прилавках и сегодня. Едва ли это запасы. Но единственным источником курятины, который удалось обнаружить в окрестностях, оказалась вездесущая палатка-тонар, торгующая грилем и шаурмой. Ее хозяин Гурген с говорящей фамилией Курашвили не без юмора назвал свою торговую точку «Rara avis» (в переводе с латыни — «редкая птица»). Редких птиц для изготовления шаурмы уже давно приобретает у местного населения, чем несколько огорчен. Впрочем, предприниматель хорошо знаком с симптомами птичьего гриппа и охотно поделился с корреспондентами информацией, как выглядит куриная тушка, которую не стоит покупать:

— Цвет птицы нехороший, желтый или зеленоватый. Кожа липкая с кровоподтеками. Пальцем ткнешь — сразу синяк останется, жидкость потечет. Такая курица больна, кушать не рекомендуется.

Мы спросили Гургена: откуда такие сведения, ведь грипп до Подмосковья еще не дошел? Оказывается, вспышки птичьей «чумки», как здесь это называют, за последнее десятилетие посещали район трижды, хотя и не принимали такого масштаба, какой прогнозируется сейчас. Крестьяне заболевшую птицу спокойно употребляют в пищу, а Курашвили такого себе позволить не может — он «людей кормит».

Следующим пунктом заезда по Ленинградскому шоссе стала Майдаровская птицефабрика. Здесь птица есть — характерный запашок чувствуется уже на подходе.

Зато и выглядит предприятие неприступным, как феодальный замок: трехметровый забор, железные ворота на въезде, а перед ними — углубление в асфальте, наполненное раствором каустика-дезинфектора. Внутрь могут попасть только свои сотрудники и свой транспорт. В итоге пообщаться с нами вышел за территорию замдиректора фабрики Василий Бутырский:

— Бережемся как можем. Проводим вакцинирование, ведем мониторинг птицы, делаем анализы. Но мы и всегда так делаем, просто сейчас — чаще и бдительнее. А каких-либо специальных мер безопасности не существует, все и так продумано по максимуму. В святая святых фабрики — в птичник — просто так попасть нельзя. Это надежно изолированное помещение, внутрь проходят только птичницы. И еще в тамбуре они полностью переодеваются в спецодежду, топчутся на дезинфекционном коврике, надевают марлевую маску. Гораздо чаще страдают крестьянские хозяйства: у них просто нет возможности изолировать птицу.

К беседе присоединилась ветврач фабрики Ольга Незамаева:

— Отстреливать пролетающих над территорией диких птиц не только бессмысленно, но и опасно. Во-первых, всех воробьев не перестреляешь. Во-вторых, если летящая птица действительно больна, пусть лучше летит умирать в укромный лесной уголок, чем упадет на территорию ее тушка или брызги крови. Впрочем, для инфицирования достаточно и капли помета, которую птичка может уронить с перепуга. Далее, если организовать на территории пальбу, в первую очередь передохнут сами куры с перепугу, птица-то нервная. И вообще, как вы это представляете себе с точки зрения закона: толпа добровольцев с берданками палит по всем пролетающим объектам? Это и для людей опасно...

— Возможно, придется выбирать из двух зол меньшее?

— В сентябре мы получили из Новосибирска данные по этому штамму гриппа. Он не опасен для человека. Вообще в ситуации больше шумихи, чем истины. А ситуация нормальная, рабочая, хотя и неприятная. Птичий грипп существует в природе уже столетия, первые упоминания — XVIII век. Вспышки были всегда, в СССР с ними успешно боролись. И сейчас необходимые меры приняты, паники нет. Больше гражданское население волнуется, и то — из-за чего? Что фабрика закроется, пропадут рабочие места, негде будет молодняк купить на развод.

Итак, гриппозный петух никого пока всерьез не клюнул и вообще оказался не так страшен, как его малевали. Простые люди, непосредственно работающие с птицей, в том числе и специалисты, к проблеме относятся спокойно. И их мнение всегда вызывает доверие больше, чем мнение ответственного руководства, поскольку не несет в себе никакой «политической» составляющей. Это не единичный, не частный случай. Под Тюменью, где летом возник один из очагов куриной инфекции, сельские жители тоже готовили в пищу заболевшую птицу. И я там был, и жареной уткой угощался, и только потом узнал, что это была за утка. Неприятно было, конечно, но обошлось — жив, здоров, пишу заметки.

Что удивляет в ситуации? Истерическая «стрельба из пушки по курям» со стороны дилетантов, видевших курицу в лучшем случае на тарелке. В чем причина второй эпидемии — панической? Симпатичная ветврач Незамаева, классный специалист в своей области, ответа не знает — болезнь не по ее профилю. Ограничилась тем, что на прощание процитировала Экзюпери (хотя я всегда думал, что это Маяковский): если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно.

Действительно, азбука любого расследования: ищи, кому выгодно. Или в нашем случае — кому невыгодно. Пострадавшие сегодня очевидны: это отечественные производители птицы. Фабрики закрываются, птицу забивают, курятина падает в цене. На подходе различные квотирования, наложение запретов, ограничение поставок. Цена вопроса: кто в дальнейшем будет кормить россиян куриными окорочками? И ничего более, кроме ответа на этот вопрос, за эпидемией «куриной» паники не стоит.

За исключением разве что информационного повода — сезонной птичьей болезни. Которая, вполне вероятно, и в этот раз придет в Подмосковье, собрав свой урожай пернатых жертв. И своим чередом через Калининград укатится в Европу. И сгинет в конце концов в холодных водах северных морей — до следующего сезона.